Он сам нёс крест свой на Голгофу
Под улюлюканье толпы.
Палило солнце. Тяжким вздохом
Отмечен каждый шаг стопы.
Кровь смешивалась с едким потом —
Как будто грызла мошкара.
И, наконец, за поворотом —
Та, пресловутая гора.
Со всех сторон толпились лица,
И гул катился, как поток.
Никто, никто не мог решиться
Отдать страдальцу свой платок.
И только женщина простая
Неслышно подошла к нему,
Раздумывать она не стала:
«А может это ни к чему?»
Свои превозмогая муки,
Он благодарен до конца,
Благословил вот эти руки,
Что стёрли едкий пот с лица.
О, Вероника, Вероника!
Ты оказалась всех сильней.
Платок ты этот сохрани-ка:
Подсказывало сердце ей.
И снова место боли, вздоху,
И кровь, и пот, и крик ворон...
Вилась дорога на Голгофу,
Путь продолжал последний Он.
* * *
Я пришёл воды напиться,
Но в ручье воды ни капли;
В глине след — ходила птица:
Может ворон, может цапля.
Грязь ребреет нарочито,
О былой воде мерещит.
В глубине тайги ручьи-то
Хрусталём пока что блещут.
* * *
Не люблю я запах керосина,
И мазута — тоже не люблю...
Вот такой я образ-образина, —
Ничего поделать не могу.
Скажут: «Ты чудак и враг прогресса,
Без таких вещей прожить нельзя».
В аргументах этих много веса,
Очень понимаю вас, друзья.
Мне по сердцу запах древесины,
Запах подсыхающей травы.
Так что разговор о керосине
Больше мне не предлагайте вы.
* * *
Сердце словно вата,
Следом за судьбой
Берегом покатым
Мы пошли с тобой.
Ах, какие ночи!
Верещит сверчок...
Вот и обесточен
Крошка маячок.
А какая плата -
Грубое туше…
Сердце виновато,
А укор душе.
* * *
Вот и закончилось лета,
Тучи – за возом воз,
Певчие прячутся где-то,
Озеру не до стрекоз.
Осень — по лету поминки,
Галок промокших галдёж.
Путают ноги травинки,
Если с тропинки свернёшь.
* * *
Что ни судьба, то драма,
И дни наперечёт,
Простой водой из крана
Жизнь, кажется, течёт.
Утехи и обиды
Порой обнажены,
И это только с виду
Все так похожи мы.
* * *
Ночь хороша в коротком
Платье —
Свежа и молода;
Зачем ей думать о закате?
Когда в лугах вода.
И соловей ей дарит соло,
И блеск воды — река...
Придет и морось к ней
И холод,
И тучи... А пока!!!
* * *
Солнце как жёлтый бубен,
Тащится жар по песку,
Мы веселиться будем,
Чтобы прогнать тоску.
Пахнет настойчиво мята,
Звонкая птица поёт.
Только тоска когда-то
Слово скажет своё.
* * *
Сердце легко обмануть,
Сердце ищет обмана,
Много не надо тумана —
Верит в любую муть.
Сердце легко обвесть,
Сердца глаза закрыты,
После холодные плиты,
После в инее жесть.
Сердцу поверить легко,
Это такая штука,
С которой сплошная мука, —
Сбежавшее молоко.
* * *
Самоуверенный с рождения,
Какой-то собственной закалки.
Вот он лежит на катафалке
С особой, личной точкой зрения.
НА ТРАССЕ
Обносят спереди, сзади,
Угарным газом меня;
Иду по дороге — не садит
В кабину меня шоферня.
А раньше, бывало, садили —
«Садись, мол, чего ноги-то мять».
Другие порядочки были:
Незнающим — не понять.
Недавно троих «замочили»,
На трассе — бандитский правёж.
Попутчиков подсадили,
И налетели на нож.
«Водилы» опасливы стали —
Везут под сиденьем обрез
Иль острый кусок стали —
«На, получи, коль налез!»
Россия, моя Россия! —
Озлобленная сторона.
И как все нам это осилить?
Не в нас ли самих вина?
Пути не даю досаде,
Что делать? Такая жизнь...
Иду по дороге — не садят.
Гудят: «Посторонись».
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Теология : Беззаботная жизнь ведёт к распаду страны - Николай Погребняк Почему Иеровоам и пришедшие с ним представители народа Израиля заявили, что правление Соломона было тяжким игом для них, ведь во время его царствования тяжёлой работы они не исполняли, даже налогов не платили? Неужели, при царе Соломоне израильтяне жили хуже, чем при Сауле и Давиде?
